За кулисами
В мире театра, где каждый блик софитов, каждое движение актера и музыка сливаются в единое целое, есть люди, чья работа остается в тени, но без которой волшебство просто не произойдет. Это костюмеры – настоящие мастера своего дела, волшебники, чьи руки способны мгновенно преобразить героя, исправить недочеты и сохранить целостность образа. Сегодня мы беседуем с Рабигой Абдраxмановой, костюмером Казахского драматического театра им. Х. Букеевой, которая вот уже 13 лет является неотъемлемой частью театральной жизни.
– Как Вы пришли в профессию?
– Мой приход в театр можно сказать, почти случайность. В 2012 году знакомая предложила попробовать себя в роли костюмера. Сначала я сомневалась, ведь это совершенно новая для меня сфера. Но интерес к сцене, который был у меня всегда, взял верх. Я решила попробовать, и, как видите, осталась. Впрочем, интерес к искусству, к сцене у меня постоянный. Занималась художественной самодеятельностью, мне нравилось петь, имею неплохие вокальные данные. После школы мечтала учиться в Москве. Даже поехала поступать, но обстоятельства сложились иначе, не получилось. Позже я поступила в училище культуры, но не закончила его, уехав в Уральск. Я всегда чувствовала себя на сцене как рыба в воде. Но жизнь распорядилась по-своему. Теперь я, пусть и не под светом софитов, но все равно в сфере культуры, рядом со сценой.
– Когда зритель видит на сцене артиста в образе, мало кто задумывается о том, сколько труда стоит за этим. В чем работа костюмера?
– Работа костюмера начинается задолго до премьеры. Это не просто «подать платье перед выходом», а кропотливое планирование, подготовка. Мы тщательно изучаем расписание спектаклей, узнаем, какие артисты будут задействованы. Важно знать все детали: где пуговица держится на одной нитке, какой шов надо укрепить, какой головной убор идеально подходит к определенному кафтану. Каждый костюм – отдельная история, и мы должны знать ее от начала до конца.
– Как хранятся костюмы? Наверняка их очень много…
– О, да, их сотни! Хранение – это целая система. После каждого спектакля, если костюм требует ухода, его относят в прачечную. Все костюмы держим строго по спектаклям, и хранятся они на своих местах. Обувь – в подписанных коробках, шляпы и бижутерия – на специально отведенных полках. Чтобы потом, в спешке, найти нужную вещь, иначе это будет похоже на поиски той самой иголки в стоге сена. Особенно ценные, светлые или шерстяные ткани мы храним в специальных кофрах, чтобы защитить от пыли и моли.
– А как выглядит процесс непосредственно перед спектаклем?
– За два часа до начала спектакля начинается основная «горячая» пора. Артисты приходят, мы к этому времени подготовим для них костюмы. Кто-то предпочитает переодеться заранее, кто-то любит оставить этот ритуал на последние минуты перед выходом на сцену. Важно понимать, что артисты – люди эмоциональные, и к каждому тоже нужен свой подход. Работа костюмера требует не только ловкости рук, но и психологической чуткости.
Нужно уметь поддержать, успокоить, настроить на нужный лад. Сам спектакль для нас – это настоящий спринт, марафон. Артист сбегает со сцены – и у нас буквально секунды на то, чтобы снять старый костюм, подать новый, застегнуть, поправить головной убор, проверить, не оторвался ли какой-нибудь элемент.
– Бывает ли, когда приходится импровизировать?
– Конечно! Это происходит постоянно. «Срочно, иголку!» – и уже бежишь. То булавкой приколоть, то на живую нитку прихватить – все это делается, пока актер делает шаг к кулисе. Оторвалась пуговица, заела молния, поползла нитка по подолу – все это устраняется мгновенно. Иголки, нитки, булавки – это наш «инструментарий», всегда под рукой, как аптечка у врача. За один вечер приходится переносить по пять-шесть вешалок с костюмами.
– А после спектакля работа заканчивается?
– Нет. После финального поклона начинается сбор, проверка всего, что было использовано. Нужно развесить костюмы по местам, определить, что отправить в прачечную, что – в химчистку. Все это делается для того, чтобы к следующему спектаклю все было идеально готово. До сих пор, каждый раз, когда идет спектакль, я волнуюсь. Мы должны успеть все, предусмотреть каждую мелочь.
За 13 лет работы здесь я видела сотни премьер, десятки вводов новых актеров, менялись режиссеры, декорации, репертуар. Неизменным оставался наш костюмерный цех. Это люди, которые приходят первыми на работу и уходят последними. И я очень люблю свое дело. Волнуюсь перед каждым спектаклем, как в первый раз, потому что понимаю ответственность. Если костюм подведет, пострадает весь образ, вся задумка режиссера, вся игра актера.
– Расскажите о вашем коллективе.
– В костюмерном цехе четыре человека. Когда я пришла в театр, здесь уже работала Эльвира Исалиева, затем пришла Райса Булатова. И не так давно к нам присоединилась Замзагуль Матаева. У нас сплоченный, дружный коллектив. Все мы любим дело, которым занимаемся.
За каждым костюмом – наша пристальная забота. Мы стараемся сделать так, чтобы на сцене все выглядело легко, воздушно, безупречно. Нас называют «волшебницами», и, наверное, мы действительно творим маленькое чудо каждый спектакль.
– Вы нашли свое место в театре, в искусстве. Как сами оцениваете свой вклад?
– Я не жалею, что выбрала этот путь. Работаю в театре и чувствую, что вношу свой, пусть и маленький, вклад в большое искусство. Когда после спектакля зрители аплодируют стоя, они благодарят актеров. А мы в этот момент уже в цехе, – проверяем пуговицы, собираем костюмы, готовим их к следующему показу. Тихо, незаметно, профессионально. Как и положено настоящим театральным людям.
– Спасибо за разговор.
