Сюрреализм Нуртая Жардемова
Есть художники, которые осмеливаются заглянуть за завесу привычного, открывая зрителю новые, порой шокирующие и завораживающие миры. Нуртай – один из таких смелых исследователей, чьи полотна притягивают глубиной и неповторимым стилем. Сегодня мы беседуем с художником, который определяет свое направление как «новый сюрреализм», пытаясь понять, что стоит за этим термином и откуда черпает свое вдохновение один из самобытных мастеров казахстанского художественного сообщества.
– «Новый сюрреализм», что это за направление?
– Это мое понимание того, куда может развиваться сюрреализм. Я стараюсь выйти за рамки традиций. Ищу новые формы, смыслы, способы выразить то, что нельзя передать словами. Это исследование человеческой души, ее скрытых эмоций и чувств. При этом это не просто причудливое сочетание образов, скорее попытка заглянуть за грань видимой реальности, проникнуть в глубины подсознания, в мир снов, ассоциаций.
– Вас часто сравнивают с Сальвадором Дали. Насколько близка эта параллель?
– Сравнение с Дали – это, конечно, большая честь. Он, безусловно, один из столпов сюрреализма, и его влияние на мировое искусство неоспоримо. Я восхищаюсь его смелостью, способностью вызывать шок и восторг одновременно. И когда-то я писал, оглядываясь на его творчество. Но сейчас признаюсь, чувствую, что уже шагнул дальше. Дали дал нам ключ к миру сюрреализма, а я пытаюсь исследовать те комнаты, которые он, возможно, только приоткрыл. Мои темы, палитра, метафоры, порой, более личные, более философские, возможно, более мрачные или наоборот, более обнадеживающие. Я пишу то, что чувствую, а не то, что вижу.
– В Казахстане не так много художников, работающих в стиле сюрреализма. Чувствуете себя одиноким?
– Отчасти да. Я один из немногих, кто целенаправленно развивает этот стиль здесь, в Казахстане. В этом есть и плюс, и минус. Плюс в том, что мои работы выделяются, они узнаваемы. Минус в том, что порой я чувствую себя затерянным в этом океане, не нахожу достаточной поддержки или понимания со стороны коллег. Художественное сообщество, на мой взгляд, больше склоняется к традиционным формам, к более понятным аудитории направлениям. Но я верю, что искусство должно быть смелым, оно должно провоцировать, заставлять думать.
– Что, по-вашему, привлекает в ваших работах?
– Думаю, людей цепляет искренность. Я не пытаюсь угодить чьим-то ожиданиям. Я показываю свой взгляд на мир, свои переживания, задаю свои вопросы. Думаю, в каждой моей картине есть что-то, что перекликается с внутренним миром зрителя, даже если они не могут сразу этого объяснить. Сюрреализм – это язык подсознания, а оно у всех нас общее. Люди видят в моих работах отражение своих собственных мыслей, догадок. Они чувствуют, что это не просто картина, а целая история, которую они могут расшифровать по-своему.
– О чем думаете, когда пишете?
– О жизни, о смерти, о смысле существования, о вечном поиске истины. Я часто размышляю о двойственности мира: о видимом и невидимом, о рациональном и иррациональном, о реальном и иллюзорном. Как тесно переплетены эти реальности? Могу ли я доверять своим глазам, своим ощущениям? Что такое реальность на самом деле? Эти вопросы постоянно будоражат мой ум, и я выплескиваю их на холст. Иногда мне кажется, что я просто фиксирую моменты своих внутренних диалогов, превращая их в визуальные образы.
– Вы сказали, что не получаете должного внимания со стороны художественного сообщества. Как думаете, почему?
– Современному искусству, особенно такому, которое выходит за рамки общепринятых норм, трудно пробиться. Требуется время, чтобы аудитория и критики научились его «читать», понимать его язык. А когда речь идет о сюрреализме, тем более в его новом, экспериментальном проявлении, это требует еще больше терпения и глубины. Я чувствую, что мои работы могли бы быть интересны более широкому кругу ценителей искусства, но для этого нужно, чтобы их увидели и оценили те, кто мог бы это сделать по-настоящему. Поэтому у меня есть одна заветная мечта: выставить свои работы за рубежом, а именно в Европе. Я уверен, что за границей я нашел бы больше понимания, больше отклика. Там есть давние традиции изучения и поддержки сюрреализма, там более развита культура восприятия современного, экспериментального искусства. Я верю, что мои работы, их философская глубина и визуальная насыщенность могли бы найти отклик в сердцах европейских зрителей. Я хочу, чтобы мир увидел, что казахстанские художники способны создавать искусство мирового уровня, искусство, которое заставляет думать, чувствовать, искать ответы на вечные вопросы.
– Будем надеяться, что ваша мечта осуществится.
– Надеюсь, что и казахстанская публика со временем раскроет для себя глубину «нового сюрреализма». Я продолжаю работать, искать, творить. И верю, что мой путь найдет своих зрителей.
