Посол своей Земли
В мае этого года Казахстан отмечает 90-летний юбилей поэта, мыслителя, ученого-лингвиста, лидера международного антиядерного движения «Невада-Семипалатинск» Олжаса Сулейменова. Накануне появилась новость о том, что партия зеленых «Байтақ» выдвинула его на Нобелевскую премию мира. По сути это было бы справедливо: его деятельность в рамках движения «Невада-Семей» стала решающим фактором закрытия Семипалатинского ядерного полигона и открыла путь к закрытию еще четырех крупных ядерных полигонов в разных странах мира, включая штат Невада в США.
Но премию мира, конечно, Сулейменову не дали. И дело не только в том, что на эту премию не имеют права выдвигать от каких-либо партий. Конкурент у него был – сами знаете, какой. Который сам о себе говорит, что «остановил десять войн». Но для казахстанцев и всех читающих людей он остается, прежде всего, самобытным поэтом.
Олжас Сулейменов — из блестящей плеяды поэтов-шестидесятников. Вознесенский, Евтушенко, Рождественский, Ахмадуллина – в этой компании он был своим, но на особом положении «вождя кипчаков» – ни на кого не похожий, любимый и безоговорочно признанный. Конечно, в их среде были и соперничество, и ревность, но это в творческой среде бывает всегда и выливается, как правило, в шуточные посвящения или эпиграммы.
Отца Олжас не знал: в интервью говорил, что тот был репрессирован. Отчим занимал немалую должность в ЦК Компартии и семья была хорошо обеспечена. Поэт говорил, что учился писать на блокнотах Брежнева. Летом отдыхали в санатории для партийной элиты, и Олжас заглядывал в окна Брежнева, который тогда еще не был «первым». И вспоминал, что у того на столе лежала стопка чистых блокнотов.
Сначала он поступил в КазГУ на факультет геологии. Но после того как его первые стихи были опубликованы, поступил в престижный Литературный институт. Но в 1961-м отчислен за какие-то провинности и вернулся из Москвы в Алма-Ату.
«Еле устроился на работу в редакцию газеты «Казахстанская правда» отвечать на письма местным графоманам, – рассказывал поэт. – Редактор Фёдор Боярский знал, что подборка моих стихов печаталась в «Литературной газете». Одиннадцатого апреля вызвал: «Заготовь стих о полете человека в космос. Завтра должен полететь. Наш человек. Ты – инженер, поэтому понимаешь, что это значит для человечества. Вот и растолкуй». К вечеру я принес ему страницу со стихами. А завтра, 12 апреля, меня разбудили сестрёнки. «С самолета сбрасывают!». Принесли кипу разно-цветных листовок со вчерашними стихами. Они оббежали весь город, и собрали чуть ли не полное собрание моего сочинения. Народ весь на улицах. Такого ликования, всеобщей радости я не помню с 9 мая 45-го. Всего два великих праздника запомнилось в двадцатом веке. Мало, конечно, но они были!».
В общем, слава пришла к Олжасу Сулейменову вместе с космосом. В Москве встречали Юрия Гагарина, а в Алма-Ате разбрасывали листовки со стихами Сулейменова. Вдохновленный, он из стихотворения за неделю написал поэму «Земля, поклонись Человеку!». И на него обрушилась слава. Поэма звучала на радио, отрывками печаталась в газетах, вышла отдельной книжкой. «Почти каждую неделю я выступал в каком-то городе: на заводах, фабриках, в студенческих аудиториях. Вот такой был успех», – вспоминал поэт. (Спустя годы, строка – «Земля, поклонись Человеку» – была начертана на обелиске, установленном на месте гибели Юрия Гагарина во Владимирской области). Сразу был улажен конфликт с ректоратом в Литинституте. Сулейменов вернулся в Москву. За эту поэму молодой Сулейменов удостоен премии ЦК комсомола, его стали включать в состав иностранных делегаций.
Он читал свою поэму в Колумбийском университете в Нью-Йорке, в парижской Сорбонне. Однажды во время их общего выступления за границей Евтушенко, глядя на сцену, где читал свою поэму Сулейменов, написал эпиграмму:
Среди нас, как среди оборванцев,
Сцену чувствуя, как пьедестал,
Иностраннее всех иностранцев
Сэр Олжас Сулейменов предстал.
В 1969 году ЦК партии Казахстана предлагает ему написать к юбилею вождя поэму о Ленине. «А мы тебе гарантируем Ленинскую премию». Но у него получается «Глиняная книга» – о своем народе и его исторических связях с другими народами. Постановки в театрах, переводы на разные языки, восторженные статьи критиков. «Нет Востока и Запада – есть восход и закат». Что это? Предчувствие подъема стран Азии или заката европейских государств?
Интересом к Азии, к творчеству и личности Махамбета Сулейменов заразил своего друга Андрея Вознесенского. И тот, «заслышав Азию в себе», создал свой оригинальный цикл стихов «Читая Махамбета» (подстрочный перевод ему сделал Олжас).
А Сулейменов пишет книгу «Аз и Я» – исследование «Слова о полку Игореве». Споров и критики много. Но вовсе не тюркизмы, обнаруженные Олжасом в древнерусском эпосе, возмущают критиков (их и до него находили). Сам автор ажиотаж вокруг поэмы объясняет так:
«В советской исторической науке считалось, что в русский язык за время половецкого и татаро-монгольского нашествия попало всего несколько тюркских слов. … Я же говорил о невидимых тюркизмах. Я впервые заявил, что «Слово о полку Игореве» было написано для двуязычного читателя двуязычным автором. Допустим, русским, который владел и тюркскими языками. Значит, на Руси тогда существовал билингвизм. Я попытался это доказать, опираясь на данные многих исследователей. Я, как ни странно, оказался первым дву-язычным читателем «Слова о полку Игореве»…
Идее неразрывной связи народов он остался верен всю жизнь. И сегодня Олжас Сулейменов отстаивает принцип взаимозависимости этносов, народов, государств. По Сулейменову, только осознав это, мир получит шанс на спасение. Это особенно важно сейчас, в наше неспокойное время. Может быть, поэтому с начала «перестройки» ему стало не до поэзии – он занимается политикой, становится общественным деятелем: народный депутат, глава Антиядерного движения «Невада – Семипалатинск», член коллегии Союзного МИДа, председатель созданной им политической партии, посол в ключевых европейских странах.
Он постоянно говорит о том, что такому большому по территории государству, как Казахстан, нельзя становится моноэтничным. «Пять Франций. И великие богатства под землей. И на поверхности миллионы га плодородной земли. Казахам не дадут одним распоряжаться таким богатством. Я за то, чтобы все национальности наши стали единой гражданской нацией. В этом залог нашего будущего».
В каждом интервью, статье, выступлении он подчеркивает, что экономика должна учитывать исторические традиции и связи. От географии никуда не денешься: «все наши дороги к мировым океанам проходят через Россию и Китай. Это наши вечные сожители по планете, через них мы интегрируемся с Западом и Востоком», – говорил он в одном интервью.
Отрицательно относится Сулейменов к переходу алфавита на латиницу, справедливо считая, что это «помешает скорости развития нашего народа». Ведь латиницу и без того знают те, кто учит иностранные языки. «В 1929 году мы однажды попробовали перейти на латиницу. В то время мы подражали Ататюрку, прогрессивному деятелю, который, стремясь выйти из-под эгиды ислама и приблизиться к Европе, заменил арабский алфавит на латинский. Но проблема была в том, что латинский пришел без языка, а просто как механический набор знаков. … Кириллицу надо осознать как ценность, от этой ценности отказываться нельзя».
Он не раз говорил, что с развалом Советского Союза сузилось культурное пространство, основой которого был объединяющий всех русский язык. Сетовал, что книги стали не востребованы, не стало профессиональных писателей и поэтов, а массового читателя не наблюдается.
Он остался один из той блестящей плеяды советских поэтов, друзей молодости – романтичных, дерзких, талантливых. Один за другим ушли Евтушенко, Вознесенский, Рождественский, Ахмадуллина. Он не может не испытывать ностальгию по тому времени, когда они – поэты – собирали целые стадионы. Он – посол своей Земли. Так называется Международный форум сближения культур Евразии, который пройдет в Алматы в честь 90-летия поэта. Мне кажется, что «своей» здесь означает «всей» Земли – планеты, такой беззащитной перед лицом угроз. Недаром он обращался к ней, как к любимой: «Кружись, айналайын, Земля моя!» А ее раздирают войнами и взрывами. Но пока есть на Земле, поэты, она будет кружиться.
