По бывшим станицам

(Окончание. Начало в № 37)

Позже мы, экскурсанты, побывали у памятника Ивану Мордасову, который перенесли из Рожково в Январцево. Случилось это после того, как в окрестностях Рожково нашли нефть и газ. Помню, как протестовали люди против переселения, не хотели покидать родные с детства места. Но что там какой-то поселок и его люди, если все меряется баррелями и долларами. Жителей Рожково и Чинарево выселили в город. Чистейшую речку Ембулатовку иностранные собственники нефтепромыслов загрязнили нефтью. Еще раньше уничтожен сосновый и осиновый лес по ее берегам – видимо, расчищали место для буровых установок. Уничтожено большое озеро Самодурово. Об этом с болью писал в нашей газете уроженец села Январцево кандидат сельскохозяйственных наук Виктор Буянкин.

Но памятник своему Герою люди уничтожить не дали – перенесли.

А музей в Январцево после ухода на пенсию Сауле Тюлепбергеновой не работает.

– Обещали выделить деньги на новые витрины, хотя те, что сделаны при Лидии Васильевне, были хорошие. Все экспонаты я перенесла в одну комнату в интернате. Говорят, там уже многое пропало. Но об этом не хочется говорить, – закончила Сауле Куанышевна и предложила нам посетить старожилов села.

Она познакомила нас с замечательной женщиной – Марией Ивановной Грудновой. Несмотря на свои 85 лет двор свой она тоже украсила множеством цветов. В доме чистота и уют – еще тот, старый деревенский, очень теплый и трогательный. Высокая постель с кружевными накидками на пуховых подушках, много икон, ковры с изображением святых, фотографии на стенах. И небольшой телевизор как свидетельство времени.

– Это мой отец, которого я не знала, – показывает Мария Ивановна портрет на стене. – Я родилась в 41-м, а он в том же году ушел на фронт и не вернулся, – рассказывает Мария Ивановна. – Жили мы в Тоцком районе, восемьдесят километров отсюда. Старшая сестра сюда переехала: здесь хлеб, а у нас одна картошка. Ездили туда-сюда, тогда одна страна была. Вот и я в 1963-м году первый раз покинула свою родину. Работала здесь, в Январцево, на стройке, потом в животноводстве – телятницей, дояркой. Вроде бы близко, а по родине своей в Тоцком районе сильно тоскую.

В коробке на веранде сложена овечья шерсть.

– На веретене пряду, – сообщила Мария Ивановна.

– Вы, наверное, с Коржовой вместе работали, она депутатом Верховного Совета была? – спрашивает Нина Пустобаева.

– Конечно! Александра тоже телятницей работала. Ох, тяжелая эта работа! А помещения какие были! Мужа ее трактором задавило, трудно было. У нее шестеро детей, у меня семеро. Как не знать: мой сын ее дочь держит.

Дети Марии Ивановны разъехались, а она покидать свой дом, в котором все они выросли, не хочет. На юбилей подарили ей дети красивый альбом с ламинированными семейными фотографиями. Мария Ивановна показывает нам альбом – детей, внуков, правнуков, родственников.

– А это внук, – показывает она фото молодого парня в военной форме. Закончил танковое военное училище, погиб в 22-м. Ездила на похороны. Там, на военном кладбище, их столько лежат… – и голос ее впервые вздрагивает.

Прадед и внук – оба погибли на войне с фашизмом. Такая вот связь времен и поколений в одной семье.

– А Мария Ивановна у нас в клубе первой заводилой была, – перевела тему с тяжелых воспоминаний Сауле Куанышевна. – Всегда пела, всегда у нее всякие истории с прибаутками и шутками.

– Да! Наряжусь и пошла в клуб. А муж не ругался. На Рождество с ребятами нарядимся и пошли по селу людей веселить.

От Марии Ивановны не хотелось уходить. От нее как будто исходила какое-то благодатное тепло, у которого хотелось погреться. Кто-то спросил про староверов, из которых раньше состояло все село. «Верую, молюсь, все – с Божьей помощью», – ответила она.

Уже уходя, обратили внимание у входа на странное смешное существо с глазами-пуговицами – то ли слоник с хоботком, то ли крокодильчик.

– Да вот пенек валялся, а я смотрю – на кого-то похож.

И всем сразу захотелось сфотографироваться с этим добрым стражем доброго дома.

Потом мы посетили бывшего механизатора 90-летнего Николая Александрова. Он был немногословен:

– Работать начал в 1955-м году. А в 1958-м в армию забрали. Служил в Польше.

– Как к вам поляки тогда относились?

– Хорошо относились. Тогда же все друзья были. Везде советские войска стояли, – ответил старый комбайнер, возможно, даже не заметив, какой правильный вывод он сделал: все были друзья, пока войска стояли.

Он тоже живет один и покидать родной дом не хочет. По очереди приезжают сыновья с семьями, помогают.

– Живу и жизни радуюсь, – сказал он нам.

Лидия Васильевна Бадаева –учительница истории Январцевской школы, основательница музея села. Сейчас на пенсии. Ее двор – своеобразный музей деревянных фигур. На скамейке в входа нас встретили дед и бабка – у одной гитара, у другого гармошка. Рядом пес неизвестной породы, тоже деревянный. Фантастические фигуры в разнообразных нарядах выглядывали из-за деревьев, сторожили колодец и зорко наблюдали за нашими передвижениями.

– Это все мой муж Валерий Аристархович. Он их из дров делал, я только одежду им подбирала, – объясняет Лидия Васильевна. Мы оба с мужем историки, но он в последнее время преподавал физкультуру, он и начинал физруком в школе. Но музей мы создавали вместе, работали с детьми, муж ходил с ребятами в походы, собирали материалы, создавали проекты.

Своего последнего фантастического деревянного героя Валерий Аристархович доделать не успел. Но и те, что стоят сейчас во дворе их дома, продолжают кого радовать, кого пугать, а кто-то, может, увидит в них пришельца с другой планеты.

Вот такие творческие люди живут в Январцево. Потомки тех, кто искал сто с лишним лет назад легендарное Беловодье, они его создали каждый для себя – честным трудом, «единым сердцем и единой любовью» – к родным местам, к своим детям и внукам, ко всем добрым людям.

Кирсаново

Из Январцево мы поехали в Кирсаново. Оно всего в шести километрах от российской границы. Когда-то Кирсаново было центральной станицей множества окрестных хуторов, от большинства которых остались теперь одни названия. Сегодня жизнь из Кирсаново почти ушла. Это видно по черным глазницам заброшенных домов, полуразрушенным хозяйственным постройкам. В школу едва набрали необходимых сорок одного ученика. А школа была десятилеткой, она и сегодня выглядит ухоженной, внутри большой спортивный зал. Видно, что в поселок стараются вернуть жизнь – разбили большой сквер со сценой-ракушкой, по какой-то программе построили несколько новых красивых кирпичных домов, но, по словам Милехина, жить в них некому. А какая здесь природа! Урал, озера, леса, в которых когда-то было полно грибов и ягод.

Одно особенно радует после посещения этих поселков – в каждом из них свято хранят память о своих героях. Памятники, обелиски, плиты, на которых выбиты имена земляков, погибших в Великую Отечественную войну, как правило, стоят во дворах школ, ухожены, обсажены цветами. И это самое действенное воспитание патриотизма. В Кирсаново имен на памятных плитах особенно много. Кто-то из наших экскурсантов заметил, что имена повторяются – в Январцево, Кирсаново. И правильно! Пусть они повторяются много раз. Потому что всех их жители этих станиц считали своими земляками и своими героями. Поселки пустеют, а память остается. И эти памятники, обелиски – как знамя, которое сохраняют, вынося на груди из самого страшного боя. А значит полноценная жизнь – с работой, школами, клубами, библиотеками – сюда еще обязательно вернется.