О бедном Урале замолвите слово
Нурлыхан Нуржанович Абенов – депутат городского маслихата, самовыдвиженец и неутомимый борец за экологию. Одна из проблем, о которой он активно говорит в социальных сетях – ситуация с рекой Урал. В TikTok у активиста сотни подписчиков, желающих знать правду и искать пути решения проблемы.
– Нурлыхан Нуржанович, Ваша активность в социальных сетях вызывает большой интерес. Что побудило столь пристально заниматься именно этой темой?
– Рад возможности открыто поговорить о том, что действительно болит. Для меня Урал – это не просто река, это живой организм. Я вырос на берегу, отец был паромщиком, соединял два берега между поселками Чапаево и Кызыл-Жар. Не было бы парома, людям приходилось бы объезжать, а это почти 400 километров. В детстве и подростковом возрасте все время на реке. Наблюдал, как Урал меняет русло, как живет своей, особенной жизнью. И сейчас видеть, как этот живой организм страдает, мне просто больно. Я, в первую очередь, говорю, конечно, об его обмелении. Парадоксально, но факт: чем больше мы пытаемся «помочь» реке, тем хуже ей становится. Укрепление берегов, углубление дна – все это, на мой взгляд, делается без должного понимания сути проблемы. Люди вмешиваются в естественные процессы, пытаясь управлять ими, но, по сути, только усугубляют ситуацию. Я убежден, чтобы спасти Урал, его нужно просто оставить в покое. Дать возможность самому себя восстанавливать. Зачем вкладывать миллиарды в работы, которые, как показывает практика, не только неэффективны, но и вредны? Возьмем, к примеру, ситуацию в Атырау. Выделили колоссальные средства на углубление реки, а что в итоге? Урал обмелел еще больше. Сейчас, помимо укрепления берегов и очистки дна, активно ведется добыча песчано-гравийной смеси. Я наглядно доказывал в кабинетах руководства города и области, что именно эти работы – причина обмеления и появления песчаных кос. Вы видели, зимой, когда река покрыта льдом, вода в ней становится прозрачной. Это потому, что никто к ней не прикасается, она находится в естественном покое. Даже после схода льда, еще недели две, вода остается чистой, как слеза. Я это знаю точно. Когда же мы начинаем «работать» с рекой, вмешиваться в ее естественное течение, вот тогда и появляются проблемы.
– Вы упомянули, что у Вас есть несколько проектов по восстановлению реки…
– Давайте сначала я перечислю проблемы, о которых говорю. В верховьях, на территории России, Урал зарегулирован плотинами и водохранилищами, в том числе Ириклинским. Накапливая воду весной, водохранилище не даёт реке разливаться во время паводков, из-за чего она не может подпитываться естественными весенними водами. Разработка карьеров на берегах реки нарушает русло и приводит к повышенному испарению влаги, что также способствует обмелению. Сокращение пойменных лесов также помогают реке мелеть. Мы не можем не говорить о загрязнение реки отходами промышленных предприятий. В неё попадают отходы производств, в том числе предприятий. Сбросы в реку мусора и неочищенных сточных вод тоже имеет место. Это делают жители городов и населённых пунктов на берегах реки, а также коммунальные службы. Обо всем этом нам стоит серьезно задуматься. Как говорится, время пришло.
А если о проектах, один из них – установление временных «отбойников». Это не новое изобретение, так делали наши предки. Они устанавливали своего рода естественные преграды, которые помогали реке восстанавливаться. Я уже встречался с акимом области Нариманом Турегалиевым. К счастью, он сам вырос на Урале и прекрасно помнит, как в старину на берегах реки устанавливали такие «барьеры». Я верю, что именно этот метод, основанный на знаниях предков и понимании естественных процессов, может быть очень эффективным. Именно об этом я активно говорю, стараюсь донести элементарные вещи. Не нужно придумывать велосипед, если он уже давно придуман. Стараюсь аргументировать свою позицию, опираясь не только на личный опыт, но и на научные данные. В связи с этим сейчас получаю третье высшее образование – учусь на эколога. Первые два у меня – инженер-технолог. Это мне необходимо, чтобы говорить об экологической катастрофе еще более аргументированно, с научной точки зрения. Я не хочу быть просто «громким» голосом. Я хочу быть тем, кто предлагает реальные, рабочие решения. Сразу скажу для тех, кто сомневается в моей искренности: я против хейта. Мне не нужна популярность на проб-лемах Урала. Призываю всех, кто неравнодушен к судьбе реки, к конструктивному диалогу. Давайте вместе искать пути восстановления, а не заниматься взаимными обвинениями.
– Ваши слова о том, что Урал – это живой организм, который нужно оставить в покое, звучат очень убедительно. Но как убедить тех, кто привык к масштабным проектам и «большим деньгам», что такой подход может быть более эффективным?
– Это сложный вопрос. Менталитет «больших проектов» глубоко укоренился. Но я верю, что постепенно и эти люди поймут, что река – это жизненно важная артерия, благодаря которой все живет. И, если будут серьезные проблемы у Урала, значит и у нас. И никакие деньги потом не помогут.
– Спасибо за разговор.
