Верность

26 июня 2014
0
436

(Окончание. Начало в № 24)

Лизунковых и семьи других советских военнослужащих охраняли сами афганцы. А может быть, это наши охраняли их. Здесь же, где они несли повседневную службу, афганские военные по сути и жили. Спали на самодельных кроватях – что-то вроде плетенного гамака. Каждое утро к афганцам приходил мулла для совершения намаза. Прежде чем опуститься коленями на коврик, который каждый расстилал перед собой, они тщательно умывались из кувшина. Во время молитвы правоверные настолько глубоко погружались в свой разговор с Аллахом, что полностью отключались от всего окружающего. В это время можно было кричать, ругаться, даже стрелять – они и бровью не поведут.

С внуком Сережей

По соседству с шурави, так тут, в Афганистане, называли всех советских людей, обитали еще одни жильцы – небольшие юркие зеленые ящерицы. Они бегали по стенам и потолку жилищ, не особо стесняясь присутствия людей.

Не прошло и месяца жизни Марии Лизунковой на новом месте, как женщина остро ощутила потребность заняться хоть каким-нибудь общественно значимым делом. Сидеть целыми днями в большой опустевшей квартире и ждать возвращения со службы своего суженого – это не по ней, от этого можно с ума сойти. И поэтому когда Марии предложили заняться организацией офицерской столовой, пообещав выделить специально для этой цели две рядом расположенные пустующие пятикомнатные квартиры, она с радостью за это ухватилась. Сделали ремонт, соединили две квартиры в одно большое помещение, и тут встал вопрос: где взять посуду, оборудование для кухни? Не так-то просто оказалось практически в условиях ведения боевых действий его решить, так что Лизунковой пришлось дойти до самого главного советского военного генерала в Афганистане. По его личному распоряжению ей выделили все необходимое. Определились и с пекарней, которая должна была ежедневно обеспечивать свежим хлебом новую столовую.
Закрепили за Марией Трифоновной армейский газик с брезентовым верхом, управлял машиной солдат-срочник Сережа Воронин из Белоруссии. Любил парень быструю езду, и это вызывало у Лизунковой тревогу. Она то и дело попрекала его за лихую езду, говорила, что просто будет чудом, если ей с таким водителем удастся избежать самого худшего, и она когда-нибудь вернется в Союз живой и невредимой.
Оснований для такого беспокойства у нее было достаточно. В Кабуле и других населенных пунктах страны на дорогах царил поистине хаос, тут, кажется, вообще не соблюдали правил уличного
движения. Светофоров не было и в помине.
За добросовестный труд Марию Лизункову поощрили непродолжительным отпуском домой в Уральск, а когда она вернулась в Афганистан, – узнала о гибели своего неуемного, беспокойного помощника.
Молодому бойцу оставалось месяца три до дембеля, как он вдруг попросил перевести его в другое подразделение своей части. Там служба была поопаснее, но зато и платили в афганских деньгах – афгани – существенно больше. На заработанное Сергей планировал перед отъездом на родину купить себе джинсы и что-то еще из ширпотреба, которое тогда в СССР было в большом дефиците.
Небольшой колонной выехали из одного населенного пункта в Кабул. В пути следования по рации получили от своих сообщение, что впереди их, скорее всего, ждет засада боевиков, рекомендовали вернуться назад. «Ерунда! Если что – мы прикроем!» – отмахнулся полковник, ехавший в замыкавшем колонну бронетранспортере. Действительно, вскоре, оказавшись в какой-то неширокой горной долине, они попали под огонь бандитов. Переднюю машину подбили, контузив её водителя. Перед тем как потерять сознание, он увидел, что Сергей Воронин выскочил из своего УАЗика с автоматом в руках. И еще в памяти осталось: бронетранспортер, в котором находился полковник, с первыми же выстрелами резко развернулся и оставил поле боя.
Через некоторое время на этом месте будут найдены растерзанные, изуродованные тела наших солдат, с выколотыми глазами. Среди погибших был и Сергей Воронин, его с трудом опознают даже сослуживцы.
Однажды летним днем 1980 года за Марией Лизунковой приехал какой-то важный советский офицер и попросил её следовать с ним. Она не на шутку испугалась: «Господи, что же я натворила! Куда это меня?» «Не беспокойтесь, – успокоил он ее. – Все будет нормально, мы предупредили вашего мужа». Через некоторое время они подъехали к двухэтажному зданию с металлическими воротами. Офицер показал одному из охранников пропуск и их без задержки пропустили во двор. Оказывается, это было посольство СССР в ДРА. Марию Трифоновну радушно встретил сам посол с супругой – оба были уже достаточно преклонного возраста. Они объяснили ей, что скоро ожидают к себе в гости Бабрака Кармаля, руководителя Афганистана. Её пригласили для того, чтобы она приготовила блины с красной икрой. Никто во всем доме, добавили они, не умеет этого делать. Был жаркий день, и она попросила разрешения принять душ. Ей любезно предоставили такую возможность, проводив на второй этаж.
Готовить блины Марии Трифоновне помогала Верочка, молодая симпатичная женщина, из посольских служащих, и два здоровенных и плечистых молодца. Она почему-то сразу отнесла их к той категории людей, которым не принято задавать лишних вопросов. Был еще один помощник на кухне – жена советского дипломата. Правда, колдовала дама не над традиционным русским яством, а над каким-то другим блюдом – аккуратно вырезала «глазки» у очищенного картофеля.
В большом зале с хорошим убранством накрыли стол. Дорогие и изысканные закуски. Напитки всякие. Посуда тоже под стать окружающей обстановке. Только управились – широко распахиваются двери и в зал входит дородный, крупного телосложения мужчина; лицо белое, нос с горбинкой. Он был в темном европейском костюме, как и четверо его телохранителей, которые неотступно находились при нем. Оказалось, Бабрак Кармаль приехал уже довольно давно. Он в соседнем помещении – кинозале – смотрел советский фильм.
Как проходил обед с афганским лидером, Лизункова не знает. Вся обслуга вскоре была удалена из зала. Часа через полтора всех попросили выйти в коридор – проводить дорогого гостя. Он всем с улыбкой пожал руки, Марию Лизункову особо поблагодарил за блины.
– Ну, а теперь всех прошу за стол, – сказала жена посла после того, как гости удалились. – Вы это заслужили.
Она сама всех угощала, налила каждому по рюмке водки. Мария Трифоновна попыталась было отказаться, ссылаясь на то, что дома муж ее ждет.
– Муж подождет, ничего не случится. Его же поставили в известность насчет вас, – мягко возразила пожилая дама. А уже потом, прощаясь с Лизунковой, сунула ей в руки бутылку спиртного – презент мужу.
Вмае 1982 года Лизунковы, выполнив свой интернациональный долг в ДРА, вернулись в Уральск. Сергей Елистратович вновь устроился на прежнее место службы – в военный городок «Сокол», в автомобильную роту. По выслуге он через несколько лет вышел в отставку. Однако дома военный пенсионер Лизунков, привыкший к беспокойной и нелегкой армейской жизни, не усидел. Он вскоре выбрал «гражданку», стал трудиться рабочим в нефтепроводном управлении. В 1990 году несчастный случай на производстве оборвал его жизнь… Четверть века минуло с того трагического дня, а Мария Трифоновна так ни разу больше и не вышла замуж, храня верность своему любимому человеку.
Мы сидим с нею в её уютной городской квартире и перебираем, перебираем старые фотографии… Их очень много, но мы особое внимание уделяем афганским. Я то и дело путаюсь, оказываюсь в затруднении: нелегко отличить военного советника Лизункова от местных жителей, афганцев.
– Ему и его сослуживцам, – поясняет пожилая женщина, – запрещено было носить свою форму. Вот они и одевались так, чтобы ничем не отличаться от местных. Встретишь его на улице – типичный афганец. Смуглый, чернявый. Служба Сергея особо требовала скрытности. Она имела какое-то прямое отношение к резиденции афганского правителя. Иногда, – с грустью уже заключила Мария Трифоновна, – мне кажется, что мой Сергей остался там, в далеком Афганистане. Навсегда остался. И эти тронутые временем снимки – единственная светлая память о нем.

Евгений Чуриков
Фото Ярослава Кулика
и из семейного альбома М.Т. Лизунковой

ВСЕ РАЗДЕЛЫ
Top