Созвучье строф, и чувств, и мыслей
Два памятника в Уральске – Пушкину и Абаю – не просто дань памяти двум гениям гуманизма. Это своего рода символ единения двух народов, двух культур. И не случайно в этом году традиционный музыкально-литературный фестиваль «Я ехал к вам…» прошел под знаком двух великих имен – Пушкина и Абая.
Пушкину в этом году 226 лет, Абаю – 180. Но хоть и жили они в разное время и в разных условиях, у них много общего. Пушкина и Абая объединяет любовь у родине, своему народу, стремление к просвещению, свободе, желание сделать жизнь лучше. Обоих называют выразителями души своих народов, в которых много общего.
Президент Касым-Жомарт Токаев назвал Абая «духовным реформатором нации». Таким же духовным реформатором для России был и остается Пушкин. Оба поэта мечтали о том времени, «когда народы, распри позабыв, в великую семью соединятся». И этим строкам Пушкина созвучны размышлениям Абая о том, что «человек, изучивший культуру и язык иного народа, становится с ним равноправным… Это ключ к жизни».
В поэзии и прозе Пушкин часто критикует толпу за её непредсказуемость, нежелание слышать и видеть правду, слепое следование за ложными идеями и лживыми кумирами, которые чаще всего ведут народ к бунту и хаосу. Пушкин называет бунт «бессмысленным и беспощадным». У Абая в «Словах назидания» есть такие строки: «Кто отравил Сократа, сжег Жанну Д’ Арк, распял Христа?» И сам же отвечает: «Толпа». Приведенный Абаем список можно было бы продолжить…
Достоевский писал о «всечеловечности» Пушкина, о его «всемирной отзывчивости», удивительной способности «перевоплощения своего духа в дух чужих народов». А разве Абай, который первым познакомил казахский народ с творчеством Пушкина, который не просто переводил его стихи на казахский язык, но чувствовал их, понимал их душой и сердцем, не был в этом таким же «всечеловеком»?
Причем, в переводе отрывков из «Евгения Онегина» и особенно «Письма Татьяны» он приблизил звучание пушкинских строк к национальному ритму.
«Абай преподнес своему народу не просто отрывки «Евгения Онегина», он создал свой вариант этого произведения. Думается, переведи он пушкинский роман по классическому образцу перевода, полностью сохраняя размер и рифмовку стиха, вряд ли тогдашний степной народ воспринял бы его так близко, как эти отрывки. В них полностью раскрыты, всецело переданы самые необходимые, самые новаторские для казахов мотивы, свежий дух романа Пушкина. Это «Евгений Онегин» Абая», – считает доктор филологических наук Сауытбек Абдрахманов.
Абай перевел на казахский язык пятьдесят произведений Пушкина, включая семь отрывков из «Евгения Онегина». Понимая, что народ в те годы не умел читать, он положил переводы на музыку. Так, в степи зазвучало «Письмо Татьяны» под степной аккомпанемент домбры.
И, как писал другой казахский поэт Жубан Молдагалиев, «гуляют пушкинские строки по степи из конца в конец».
Русский ученый и писатель XIX века, путешественник по казахским степям Дмитрий Иванов в очерке «На утином перелете», восхищаясь пением и игрой на домбре старого казаха, вдруг встрепенулся от удивления, услышав очередную песню: «Признаюсь сразу, я собственным ушам не поверил. Вообразите только, старый киргиз распевал не более не менее как «Письмо Татьяны к Онегину». Песня была воспринята слушателями с одобрением. На вопрос Иванова, кто же сочинил эту песню, певец ответил, что какой-то казахский акын. Далее Иванов писал: «Об истинном авторе, он, конечно, даже не подозревал».
Именно с «Письма Татьяны» начинается роман-эпопея Мухтара Ауэзова «Путь Абая». В 1936 году в газете «Қазақстан әдебиеті» впервые был напечатан отрывок из романа под названием «Как запела Татьяна в степи». Ауэзов писал: «В зиму 1887 года великий русский акын Пушкин впервые вступил в простор казахских степей, ведя за руку милую свою Татьяну. Он принес в эти просторы радость своих песен, а его Татьяна пришла как близкая, как родная всем и научила молодые сердца казахов тому языку искреннего чувства, каким еще никто не говорил в казахской степи». И образ Татьяны стал настолько любимым, что в Казахстане даже появилось новое имя – Татеш, производное от Татьяны.
Абай перевел на казахский язык только семь отрывков из «Евгения Онегина». Он сделал это с учетом национального менталитета, но при этом с огромным уважением и любовью к оригиналу произведения.
Пушкинисты не раз отмечали, что все переводы Пушкина на европейские языки не передают полностью совершенство и смысл его стихов. Талантливый казахстанский переводчик, прозаик, публицист и литературовед Герольд Бельгер утверждал, что «перевести гениальные пушкинские строки на другой язык, не потеряв русской ментальности, вряд ли кому удавалось». Абаю удалось – сыграло свою роль духовное родство и взаимообогащение культур казахского и русского народов, которое началось много веков назад, считал ученый. Бельгер пишет: «В великих людях есть некий общий фермент духовности. Он выражается в единстве, в родственности духа, в страстном, целеустремленном порыве к Истине, к Красоте, к Жизни». Таковы Пушкин и Абай. Созвучность душ, единство мыслей побудили глубокую любовь Абая к А.С. Пушкину, а народность – необычайный успех его произведений в Степи. Благодаря переводам Абая, казахский народ впервые познакомился с творениями Пушкина. Из юрты в юрту переходили «Письмо Татьяны», «Слово Онегина», «Из монолога Ленского» и находили отзыв в сердце каждого слушателя. Абай был первым, кто перекинул мостик духовной культуры между казахским и русским народами».
Пушкин всегда интересовался бытом, традициями, культурой других народов. В Уральске он пробыл всего неполных три дня. Но успел расспросить не только о Пугачеве и казаках, но и заинтересоваться народом, с которым они жили бок о бок. Не случайно после смерти поэта в его архивах нашли записи поэмы «Козы Корпеш и Баян Сулу». Кто сделал ему эту запись, неизвестно. Но однозначно, что сделана эта запись в наших краях. Возможно, Пушкин слышал ее в исполнении какого-нибудь акына и попросил записать перевод, чтобы потом переложить в поэму. Не успел.
Абай родился в богатой семье, он ни в чем не знал нужды, но его, как и Пушкина, волнуют темы бытия, смысла жизни, природы любви, добра. Он знакомится с произведениями поэтов, писателей, изучает историю, культуры, обычаи и традиции других народов.
Как и Пушкин, Абай мечтает о свободе и просвещении своего народа.
Как разорвав веков пласты, плечом раздвинув недра,
Народ встает из темноты, вдыхая солнце щедро…
Мой стих – от сухости земли, но есть в них воздух синий
И зноем пахнущий настой из солнца и полыни.
Пушкин писал, что «к нему не зарастет народная тропа». Абай тоже верит: «И склонят слух к моим словам грядущих дней акыны».
Несколько лет назад в московском издательстве «Художественная литература» вышла книга «Пушкин и Абай. Созвучье строф, и чувств, и мыслей» – дополненное переиздание сборника, вышедшего раньше. В предисловии составитель сборника казахстанский литературовед, отличник культуры РК, обладатель Пушкинской медали «Ревнители просвещения» Академии российской словесности Сауле Мансурова пишет: «Передовые люди наших стран в XIX и ХХ веках соединили в своем сознании наследие Абая и Пушкина. И мы, граждане братских государств – Казахстана и России, будем еще ближе, если творения двух гениев не будут замкнуты под обложками книг, если еще с большим желанием потянемся мы изучать их замечательную поэзию».
Памятники Абаю, как и Пушкину, есть во многих городах Казахстана и мира. В центре Москвы, на Чистых Прудах памятник Абаю установили в 2006-м году, который объявлен Его годом в России. И пока стоят они – памятники Пушкину, Абаю – пока звучат их стихи и мудрые наставления – все у нас будет хорошо.
