Настоящий патриот Уральска
Уральск понес невосполнимую утрату – умер Рустам Анильевич Вафеев. Умер в Петербурге, а содрогнулись от горя в Уральске. Архитектор, художник, писатель, публицист Рустам Вафеев до конца дней боролся за сохранение Старого города, не уставая доказывать его уникальность и историческую ценность.
«Уральск – это музей под открытым небом», «Беречь – значит, ценить, что в свою очередь означает знать и понимать», – так он говорил. Он знал и понимал. Профессиональный архитектор – «красный» диплом Петербургской Академии художеств, аспирантура, участие в международных выставках – он много работал в архивах, перелистал все старые газеты, выискивая любую информацию об Уральске. Выпустил альбом графики «Уральск потаенный», «Миры Большой Михайловской». Каждый рисунок сопровождает текст – пронзительно эмоциональный. Как это в нем сочеталось – профессиональная привычка к архитектурной и исторической точности и поэтическое воображение? Но словом Рустам владел не хуже, чем кистью или ресфейдером.
Альбом рисунков «Путешествие в Старый Уральскъ» вышел шесть лет назад. Автор назвал его «очередным этапом исследовательской и художественной работы по осмыслению и возвращению подлинного исторического наследия Уральска». «Задумывая этот альбом, я ставил цель поделиться своими собственными знаниями и видением прошлого со всеми, кому не безразлична история Уральска. «Путешествие в Старый Уральскъ» позволит вам окунуться в давно забытую колоритную городскую жизнь рубежа 19-20 веков. На его страницах в более чем сотне графических иллюстраций представлены реконструкции реальных событий, исторические панорамы, виды утраченных зданий, пейзажи живописных предместий. Это Уральск эпохи первых пароходов и аэропланов, автомобилей и паровозов, паровых мельниц и электро- синематографов. Богатый иллюстративный ряд сопровождают как авторские тексты, так и выдержки из заметок и фельетонов дореволюционной городской прессы. В них подлинные звуки, воскрешающие, казалось бы, навсегда забытые события», – пишет Рустам в предисловии.
– Это будет, как путешествие в прошлое, – сказал он тогда в разговоре. – Открываете альбом и попадаете в старый Уральск – видите то, о чем писала пресса того времени – статьи, фельетоны, вырезки из газет, фотографии.
А еще Рустам написал книгу – «Господинъ издатель» – о жизни и деятельности татарского просветителя, певца и музыканта Камиля Тухватуллина, образ которого создан Вафеевым на фоне исторических событий, происходящих в то время в стране.
– Есть какая-то несправедливость в том, что имя Камиля Тухватуллина ныне упоминается, в основном, лишь в связи с именем Габдуллы Тукая, – сказал тогда Рустам.
И еще одну «несправедливость» он исправил в последние годы – собрал сведения об уральском архитекторе Иване Тэце, о котором ничего не было известно, а это по его проекту построены два самых красивых здания Уральска – Русско-Казахская ремесленная школа, ныне Краеведческий музей, и Доходный дом купцов Ванюшиных (детская художественная школа) Особняк на проспекте возле Выставочного зала – собственный дом архитектора, который он построил в том же, полюбившемся ему, восточном стиле.
Рустам снова копался в архивах, чтобы найти сведения об архитекторе – сыне крепостного музыканта Императорского театра, создавшего в нашем городе «восточную сказку» в камне. И в дереве тоже: дача наказного атамана в Казенном саду, разрушенная наводнением военных лет, по мнению Рустама, тоже была создана по проекту Ивана Тэца. Рустам как истинный ученый свои изыскания строил на документальных свидетельствах. Но многое ему подсказывало его чутье профессионального архитектора и знание истории края. И он был уверен, что та ажурная сказка в дереве – это тоже проект Ивана Тэца.
Да разве перечислить все, что открыл нам о нашем городе Рустам Анильевич Вафеев! Практически о каждом уголке Уральска он оставил свои исследования – Казенный сад, который превратился в «парк базарного периода», – так с горечью называл Рустам происшедшие там перемены, Мясокомбинат, мельницы, купеческие дома. И обо всем утерянном писал с болью, убеждал сохранить оставшееся, не уставал напоминать об уникальности родного города. Он часто говорил о том, что если бы город развивался так, как это планировали войсковые архитекторы, то каким бы прекрасным и удобным стал бы Уральск! Мечтал об этом, написал очерк своего путешествия по тому воображаемому Уральску. На борьбу сил уже не оставалось.
В предисловии к изданию своего последнего альбома художник с грустью пишет о том, что в наше время открытых границ, телевидения и Интернета человек подчас больше знает о дальних странах, чем о том крае, в котором живет. Он любил Уральск в любое время года. Вот и альбом поделен на разделы – «Осень», «Зима», «Лето», «Весна». Возникающая при этом ассоциация с фортепьянным циклом Чайковского «Времена года» – не случайна. В легких, изящных изображениях улиц, домов, людей и пейзажей старого города звучит то жизнеутверждающая нота цветущей весны, то грустное очарование осени, то девственная чистота зимы, то прохлада реки в жаркое лето – ностальгическая музыка ушедших времен. И в эту нежную музыку врывается грохот нового времени – автомобили на Большой Михайловской, первый пароход на Урале, самолет над крышами домов, паровоз у здания старого вокзала.
«Во всех своих лекциях, статьях, альбомах и книгах я не устаю повторять, что Уральск это уникальный город. Поразительно, сколько интереснейших и незаурядных исторических событий выпало на долю этого относительно небольшого, удаленного от метрополий городка. Не менее удивительно и самобытное этнографическое богатство Приуралья, неоднократно отмеченное в произведениях многочисленных путешественников и писателей».
Он не любил говорить о себе, никогда не считал особой заслугой то, что он делает. Помню, я «пытала» его вопросами: зачем ему это надо, ведь никаких благ он за это не имеет?
– Потому что мне это интересно, потому что это меня волнует. Чтобы избавиться от этого. Ну, откуда мы знаем, почему мы так устроены?!, – ответил он взволнованно. Но и здесь поскромничал, сказав – «мы». Как бы и других причислив к такому вот удивительному «устройству». И добавил: «Наверное, это свыше дается».
На вопрос о том, как ему на все хватает времени, Рустам, всегда такой спокойный, почти взорвался: «Не хватает! Время – самый ценный ресурс».
Рустам готовился издать книгу об истории нашего театра. Еще года три назад говорил, что дореволюционный период он уже собрал.
– Очень, очень много нужно сделать. Нужно собрать все статьи, очерки за 25 лет, все это издать каким-то томиком, потому что все меня просто терзают: где все это можно почитать? Где – только в вырезках, в Интернете… Который год собираюсь написать монографию по архитектуре Уральска, а это огромный объем информации, Потому что, если я этого не сделаю, этого никто не сделает. Есть еще две задумки… Не знаю, успею ли…
Не придала тогда значения этим словам: успею ли? Ведь он был еще так молод…
В альбоме есть воспоминание об отце. Своеобразный ответ на мои дурацкие вопросы – зачем и почему. «Его поколение, опаленное в отрочестве великой войной, было живой связующей нитью между не столь еще давним дореволюционным прошлым и настоящим. Будучи природным уральцем, он в полной мере унаследовал ее исконные черты: мультикультурализм, толерантность, открытость. Полная драматизма история края стала этапами его биографии. Он в совершенстве владел языками основных этносов области, исходил и объездил все ее удаленные уголки, умел ценить и восхищаться неброской красотой местной природы. Бескрайнее Приуралье во всем своем контрастном многообразии было в подлинном смысле его родным домом», – пишет Рустам, отмечая, что его первые путешествия в Старый Уральск начались в детстве с совместных прогулок с отцом по улицам города. И город, квартал за кварталом оживал, а воспоминания отца становились и его воспоминаниями.
«Возможно, именно поэтому, ныне я с особой болезненной остротой воспринимаю бессмысленное разрушение старого города, ведь исчезают не просто дома, исчезает наша память, а с ней, в конечном счете, и мы. Бесспорно, идеализируя прошлое, мы предъявляем счет настоящему, при всех своих технологических совершенствах оказавшемуся не способным дать качественную замену утратам»
На рисунке пастелью и гуашью – степь, уходящая в небо. И там, на горизонте, тает в дымке заката фигура человека с удочкой на плече и ведром в руке. Таким уходящим за горизонт изобразил художник отца.
«Вспоминаю нашу последнюю поездку в анкатинские степи, – пишет Рустам Вафеев – Отец в привычной рыбацкой экипировке уходит по ковру отцветающих лугов, в золотистую даль, к необъятному степному горизонту. Как оказалось, навсегда…»
Вот теперь и он ушел в «золотистую даль, к необъятному степному горизонту». Рустам очень много оставил нам. Но кто продолжит то, что он не успел? Он любил Уральск преданно и беззаветно. Чем город ответит на эту любовь?
