Как «универсальный солдат»
Поговорить с Тайманом Амановым, хирургом Областного онкологического диспансера, кандидатом медицинских наук, главным внештатным онкологом, получилось не сразу. Договорились о встрече – оказался на операции. Попросили подождать в кабинете медсестры Айгуль Идоятовны. Спросила у неё «Какой он, Тайман Аманов?». Она, не раздумывая, сказала: «Обычный. Только жизни людям спасает каждый день. Они на него как на Бога смотрят».
Тайман Тулеугалиевич пришел из операционной. Заметно уставший, с покрасневшими глазами. Операция сложная, несколько часов у стола. Просит перенести встречу на завтра. Отвечать на вопросы сейчас у него нет сил, и это понятно: шестая операция за день.
На другой день снова жду, идет операция. Ближе к пяти в фойе собрались родственники больных. Пока ждали, разговаривали. Таймана Тулеугалиевича хвалили: «он хирург от Бога», «к нему оперироваться приезжают из России», «может невозможное».
В его кабинете тихо и уютно. На столе истории болезней и медицинские справочники, в которые, как говорит сам, он постоянно заглядывает. Стены увешаны сертификатами, дипломами, почетными грамотами и фотографиями. За спиной – тумар с молитвой на арабском, справа – икона Луки Крымского – святого и целителя, российского и советского ученого, врача-хирурга. Понятно. Без Бога в этой профессии никак.
– Тайман Тулеугалиевич, сколько операций сегодня?
– Восемь, с 9 утра на ногах. Из одной операционной в другую. Сейчас уже пятый час, а я только присел передохнуть. Но бывает, больше операций, например, 10.
– Это же огромная нагрузка…
– А что делать? Люди хотят, чтобы именно я прооперировал, просят и надеются. Для них это важно. Как я могу отказать: «Извините, я устал»? Не пойдет. Иду и оперирую. Когда работаю, про время забываю, в операционной его нет. Утром зашел, вечером вышел. Но возможность отдохнуть есть, у меня достойная замена, мой ученик Руслан Сайденов. На 100 процентов ему доверяю. Просто сам не могу без работы, я ее люблю. В стенах этой больницы 32 года. В отпуске скучаю. К тому же хирургу без дела долго нельзя – руки потеряют чувствительность.
– Кто Ваши пациенты?
– Рак – заболевание пожилого возраста. Наш контингент в основном те, кому за 60. В этом возрасте нужно внимательнее относиться к своему здоровью. Не стоит пренебрегать скринингом. Среди женщин самым распространенным является рак молочной железы. По заболеваемости, по Казахстану рак молочной железы на первом месте. Кстати, я по нему диссертацию написал. У мужчин на первом месте – рак легких.
– Как считаете, «онкология» – это генетическая предрасположенность, программа, заложенная с рождения?
– Ни в коем случае. Не программа, не вирус, не инфекционное заболевание. Человек болезнь сам себе зарабатывает. Можно курить всю жизнь и не заболеть, можно злоупотреблять алкоголем и умереть в глубокой старости. Это при том, что вы будете избегать стрессов. Спусковым механизмом рака является именно стресс. 80 процентов пациентов перед тем, как заболеть, получили сильнейшее нервное потрясение. В организме срывается иммунная система, начинается сбой. Жизнь сложная – гонки на выживание, но не надо воспринимать ее так серьезно, относитесь легче и умейте отстраняться от неприятностей. В 80-х годах процент заболеваемости был на 40 процентов меньше. У людей не было ни машин, ни квартир с евроремонтом, но жили спокойнее, без кредитов и ипотек.
– Как Вы стали врачом?
– В 1984 году серьезно заболел отец: инсульт, три месяца в коме. Я в это время как раз заканчивал школу. Он выкарабкался, но стал инвалидом: правосторонний гемипарез, простыми словами, паралич. До этого работал главным ветеринарным врачом. Дома шприцы, ампулы с лекарством, спирт. Наверное, все вместе повлияло на то, что я захотел быть врачом. Еще хотел помогать людям. В школе учился на «отлично». Но в первый год экзамены провалил. Чтобы поступать второй раз, нужно направление от комсомола или окончить с отличием профтехучилище. Пошел работать чабаном, а с сентября стал учиться в ПТУ на механизатора. Получил красный диплом. На следующий год поступил в медицинский вуз. Отучился год, забрали в армию, в 1986 году вышел указ: все студенты подлежат призыву. Отслужил два года в Семипалатинске, после дембеля продолжил учебу.
– Вашу первую операцию помните?
– Да. После третьего курса подрабатывал медбратом, на пятом уже самостоятельно провел операцию. От начала до конца все сделал сам, но под наблюдением опытных врачей. Если человек хочет быть хирургом, желание оперировать должно существовать с первого курса. Это трудная профессия, большая ответственность, и идти сюда нужно целенаправленно. По-другому никак. Я готовил себя с первого курса, основные предметы сдавал только на пятерки.
– Вы оперируете все, кроме головы и шеи?
– Так и есть. Рак может быть везде. Говорят, опухоль сердца бывает, но я никогда с ней не сталкивался. Онколог – универсальный солдат и о человеке должен знать все. Не у каждого больного есть возможность оперироваться в Астане, он должен быть уверен, что ему помогут на месте.
– К Вам приезжают из других городов?
– Есть такое. Приезжают из Атырау, Актау, из ближних районов РФ: у кого здесь живут родственники, кто наслышан. Я не хвалюсь, но это факт.
– В 2023 году Вы разработали собственный метод наложения швов, который значительно снижает риски послеоперационных осложнений?
– На стене – патент. Это моя гордость. Все это пришло с опытом. Наша область на первом месте по раку пищевода. Ежегодно 120-130 человек оперируем. Почему именно у нас, объяснений нет. За все время прооперировал 700 пищеводов. Теперь мы делаем это с наименьшими осложнениями и смертностью.
– У Вас трое детей, два сына пошли по Вашим стопам…
– Это личный выбор Курмангазы и Адиета, так зовут сыновей. Давления не оказывал. Дома огромное количество книг, связанных с хирургией и онкологией. Наверное, повлияло.
– Вы вместе работаете, переживали за них?
– Конечно. Я до сих пор всегда рядом. У любого хирурга есть наставник, который помогает, делится опытом. Нельзя сравнивать начинающего специалиста с тем, кто проработал 25 лет. Я сам учусь до сих пор. Посмотрите, сколько литературы, и перед каждой операцией я еще раз что-то просмотрю. В онкологии стабильного стандарта лечения нет, каждые два года что-то меняется, поэтому отставать нельзя.
– Многие, у кого есть возможность, лечатся в других странах, что именно там делают лучше?
– Я не скажу, что у них лучше врачи, но в некоторых странах однозначно прогрессивнее оборудование. Взять хотя бы Японию, Германию, протокол лечения один, но лекарства и инструментарий другие.
– Вы проводите и другие операции, не связанные с онкологией?
– Да, бариатрические операции, уменьшаю желудок. Результаты – пациенты уже худели на 15 кг. Провожу абдоминопластику. Это пластическая операция, направленная на коррекцию передней брюшной стенки, которая включает в себя удаление избыточного жира и кожи, а также подтяжку мышц живота.
– Как сами восстанавливаетесь?
– Люблю охоту. Там всю усталость как рукой снимает. А на следующий день снова к операционному столу.
– Спасибо за разговор.
