Жизнь, как выстрел

10 апреля 2014
0
433

В этом году исполнилось 70 лет со дня героической гибели Алии Молдагуловой. Большую поисковую работу о её жизни проделал Галымжан Байдербесов. Он собирал сведения в московском и в ленинградском школьных музеях, был на месте последнего боя и захоронения, переписывался с однополчанами Алии и, конечно же, контактировал с её родственниками. Все попавшие к нему воспоминания он приводит в своих книгах. Но часто исходный материал, прошедший через творческую обработку автора, претерпевает изменения. Поэтому автор данного издания в интересах будущих исследователей старался очень внимательно относиться ко всем деталям.

О «детском» этапе биографии Алии у нас нет других достоверных сведений, поэтому в этой части сведения Г. Байдербесова принимаются как первоисточник. Далее я буду опираться именно на эти сведения.

«Алия родилась 15 июня 1925 года в ауле Булак Хобдинского района Актюбинской области в семье Нурмуханбета Саркулова и Маржан Молдагуловой. Девочке было всего восемь, когда Нурмуханбет Саркулов остался с двумя детьми на руках – Алией и сыном Багдатом. Алию пришлось отдать на воспитание бабушке… в семью дяди Аубакира (по материнской линии – авт.). Здесь она росла вместе с сестрой дяди, Сапурой, почти ровесницей. Уже в детстве Алия отличалась от своих сверстниц упрямым и твердым характером. В 1935 г. в связи с поступлением Аубакира Молдагулова в Военно-транспортную академию семья Молдагуловых переехала в Москву, а позже, перед началом войны, – в Ленинград, куда была переведена академия. По семейным обстоятельствам осенью 1939 г. дядя устроил Алию в детский дом №46. С 1980 г. улица, на которой находился детский дом, переименована в улицу имени Алии Молдагуловой. Все воспитанники этого детского дома учились в школе №9 (ныне №140)…» М.А. Голубева, первая учительница Алии в Ленинградской школе, вспоминала: «Лия была… исключительно серьезная, вдумчивая, любознательная девочка. Она проявляла большую заботу о классе, была первой помощницей и не терпела лодырей. В 6-7-х классах была старостой».

За этими краткими строчками «официального изложения» биографии угадывается большая трагедия, пережитая ребенком. Девочка лишилась мамы и попала в чужую семью. Со временем она там «прижилась», помогала по хозяйству «приемной матери» – жене дяди. Положение девочки скрашивали, видимо, приятельские отношения с близкой по возрасту тетей (почти только ей будет писать Алия из снайперской школы и с фронта – авт.). Но новые условия жизни семьи в Москве и Ленинграде были, видимо, менее комфортными. Жене Аубакира, воспитывающей трех своих детей, думается, было трудно возиться еще и с четвертым приемным ребенком, тем более с норовистой и упрямой девочкой. С упрямыми всегда трудно. И уже взрослеющую 14-летнюю девочку отдают в детский дом. Когда началась война и семья дяди эвакуировалась, девочка осталась в Ленинграде. Можно понять причины замкнутости девочки, «серьезности не по возрасту», о которой потом будет вспоминать учительница школы села Вятского. При всем этом в душе девочки сохранились и развивались отзывчивость, внимание к людям, чувство долга вплоть до самоотречения. Об этом прямо не пишет Г. Байдербесов, но факты и воспоминания, приведенные в его книге, говорят об этом. Вот посмотрите, как ведет себя Алия.

Началась война. С сентября Ленинград оказался в блокаде фашистских войск. Вспоминает бывшая пионервожатая детского дома: «Однажды Лия, отправившись с санками за водой, долго не возвращалась. Ее нашли лежащей без памяти на середине улицы. Когда врач осмотрел Лию, оказалось, что она была истощена до предела. Едва выходили. Как выяснилось позже, Лия отдавала половину своего скудного хлебного пайка маленькой, слабой здоровьем девочке Кате. Как только встала на ноги, поднялась на крышу и вместе с другими стала тушить бомбы-зажигалки». Позже из снайперской школы Алия напишет Сапуре: «Сегодня ходила в лес за цветами, набрала букет. Лес близко-близко, а кругом поля, цветов много и какие красивые. Вот, чтобы не одной наслаждаться, я шлю тебе гвоздичку, незабудочку и землянику. Лия». И вот строчка из воспоминаний курсанта снайперской школы Е.Ф. Логиновой: «Училась она отлично. Была очень душевная, внимательная».

В марте 1942 г. детский дом был вывезен из осажденного Ленинграда в село Вятское Некрасовского района Ярославской области. Зимнее контрнаступление наших войск под Москвой гарантировало детям спокойную жизнь в этих приволжских краях. Но в душе Алии не было покоя. Кто тогда не мечтал о том, чтобы стать летчиком и бомбить проклятых фашистов?! Наверное, с этой мыслью Алия, закончив семь классов, покидает Вятскую школу, едет в незнакомый город Рыбинск и в октябре 1942 г. становится студенткой Рыбинского авиационного техникума. Вот нам еще одно подтверждение ее решительности, смелости, настойчивости в достижении своей цели. Думается, по неопытности она не узнала толком о специальностях этого техникума и вместо ожидаемого «обучения полетам» попала на специальность «холодная обработка металла». Проучившись там три месяца, Алия подала заявление в горвоенкомат с просьбой принять ее добровольцем в ряды Красной Армии. Девушке в это время было 17 лет. Людей моложе 18 в армию не брали. И Алию направляют под Москву, где в селе Вешняки в это время формировалась Центральная женская школа снайперской подготовки.

Алия попадает в первый набор снайперской школы. Из воспоминаний Надежды Абрамовны Матвеевой: «17 декабря 1942 г. я впервые встретилась с Алией в горисполкоме города Рыбинска. В то время Алия выглядела совсем еще юной девчонкой-подростком, ей было 17 лет. Но она настойчиво добивалась, чтобы пойти добровольцем на фронт… По прибытии в школу прошли медицинскую комиссию. Меня с Лией (я ее так звала) по росту зачислили в четвертую роту (самых низкорослых – авт.). Разместили в оранжерее с трехъярусными нарами. Спали мы с Лией рядом. Было холодно, негде было просушить одежду, солдатские портянки, обувь. Затем нашу четвертую роту перевели в капитальный барак, условия стали лучше. После этого началась учеба в снайперской школе. Учились метко стрелять, ползать по-пластунски, быть незаметными для врага. В учебе Алия проявляла настойчивость, упорство в овладении снайперским делом». Сокурсницы по снайперской школе вспоминают: «В школе была организована своя художественная самодеятельность. Нашлись и певцы, и чтецы, и танцоры, и музыканты, и гимнасты. Алия Молдагулова хорошо читала стихи. Особенно вдохновенно рассказывала Алия стихотворение Джамбула «Ленинградцы, дети мои!» Словно она сама обращалась к ленинградцам. Вообще, Алия была довольно впечатлительной девушкой. Нередко она проводила в роте политинформацию. Говорила горячо и убежденно. Слушали курсанты ее всегда с интересом». Рассказывает бывший комиссар школы Екатерина Никифоровна Никифорова: «Блокада оставила следы на неокрепшем теле Алии. Она часто мучилась от фурункулов. Ростом небольшая, хрупкая, она мужественно превозмогала боль и старалась не отставать от сокурсниц, как все бегала и тренировалась, удивляя всех нас выносливостью и твердостью характера». В рассмотренных автором архивных документах среди отличившихся в учебе курсантов не было найдено Молдагуловой. Однако об отношении Алии к военной подготовке говорят имеющиеся воспоминания: «Награждена именной винтовкой с надписью «От ЦК ВЛКСМ за отличную стрельбу».

Е.Н. Никифорова продолжает: «Школу Алия закончила в июле 1943 г., но поскольку она была еще очень слаба физически, решили оставить ее в роте инструктором на три месяца, но она наотрез отказалась и уехала на Северо-Западный фронт вместе с подругами, где воевала в 54-й отдельной стрелковой бригаде». Мы знаем, что тяготы солдатской службы немного скрашиваются письмами от близких людей. В воспоминаниях, опубликованных в книге Байдербесова, Сапура пишет, что после отъезда семьи из Ленинграда от Алии долгое время не было весточек. Хотя тут же она сообщает, что они переезжали то в Ташкент, то в Алматы. И каких весточек они ждали из города, находящегося в окружении врага? Далее Сапура пишет, что из снайперской школы 15 мая 1943 г. Алия «прислала мне первое письмо, узнав наш адрес. С того дня у нас возобновилась переписка». В другом месте этой же книги приводится письмо Алии: «8 октября 1943 г. Здравствуй, милая Сапура! Что-то ты забыла про меня! Вот уже сколько раз пишу тебе из этих калининских болот, а от тебя ни весточки в ответ. Чем это объяснить? Может быть, ты не пишешь или письма долго доходят? Пиши, дорогая подробнее о своей жизни… о дяде Аубакире. О нем я ничего не знаю. Если тебе известен его адрес – пришли мне». Продолжим читать воспоминания Н.А. Матвеевой: «В июне 1943 г. мы с Лией, Зиной Поповой и другими подругами были направлены на Северо-Западный фронт в 54-ую стрелковую бригаду. Кстати, ей здесь пришлось пролить немало слез, прежде, чем попасть на передовую линию. Причиной тому были опять-таки её возраст и рост. Нас с Лией определили в один взвод четвертого батальона. Мы, снайперы, ходили на задания в паре, у нас были заранее приготовленные позиции. Там засиживались до тех пор, пока не брали на мушку фрицев и не пускали их в расход. Тогда на нас обрушивались вражеские снаряды и мины. Лия в такие минуты проявляла исключительное бесстрашие. Она не только била фашистов. Она выносила с поля боя раненых и оказывала им первую помощь». Я.К. Прокопенкова записала в своих воспоминаниях: «В августе 1943 г. к нам в бригаду прибыла снайпер Алия Молдагулова. Хрупкая и очень симпатичная девочка из Казахстана. Ей было всего 18 лет, но к октябрю месяцу на счету снайпера было 32 убитых фашиста. 14 января 1944 г. Алия была тяжело ранена, скончалась в госпитале».

Командиром четвертого батальона был майор Моисеев, политруком – Г.В. Варшавский, который так вспоминает о последних боях Алии Молдагуловой: «В начале января мы маршем двинулись вдоль фронта к Новосокольникам. Прорвав оборону противника, наша бригада рванулась вперед севернее города Новосокольники. Вышли к железнодорожному полотну у станции Насва. Враг встретил нас шквальным огнем. Ночью мы заняли исходные рубежи для атаки. На рассвете началось наступ-ление. Батальон, вместе с которым шли снайперы, должен был перерезать железную дорогу Новосокольники – Дно в районе станции Насва и захватить деревню Казачиха. Первая линия обороны была успешно прорвана. Но вскоре противник обрушил ответный яростный огонь, и наши пехотинцы залегли. Атака захлебнулась. Вот в эту критическую минуту Алия Молдагулова встала во весь рост и крикнула: «Братья-солдаты, за мной!» И по призыву девушки бойцы поднялись… Молдагулова еще три раза в этот день участвовала в отражении контратак противника. Наступление наших войск продолжалось». Относится ли этот эпизод, когда Алия своим призывом подняла в атаку бойцов, залегших под вражеским огнем, к последним часам жизни Молдагуловой? Или она погибла не в этот день? К сожалению, по имеющимся воспоминаниям не удается составить достоверную картину гибели Алии. Судите сами – вот как записаны воспоминания ближайшего к Алие человека, снайперской пары Н.А. Матвеевой: «В жаркой схватке за деревню Казачиха вышел из строя командир… Алия поднялась во весь рост и крикнула: «Вперед, за Родину!» – увлекая за собой взвод оставшихся бойцов. Мы ворвались во вражеские траншеи…» В другом месте этой же книги воспоминания Н.А. Матвеевой записаны чуть иначе: «Тогда поднялась Алия и крикнула… За ней пошла вся рота и ворвалась в траншеи врага. Взрыв мины, и Лия ранена в руку, а я сгоряча ушла вперед… Потом я узнала со слов бойцов, которые шли позади нас, что, несмотря на ранение, Лия не бросила автомат и подстрелила одного вражеского офицера. Но и он все-таки успел выстрелить в ответ и вторично ранил Лию. Последний выстрел остался все же за ней. С поля боя вынесли ее командир отделения разведчиков Поляков и еще трое солдат, фамилии которых я не помню». Зинаида Попова (Полякова), их сокурсница по снайперской школе, воевавшая в том же батальоне майора Моисеева, иначе передает события последнего боя Алии. В той атаке, когда Молдагулова подняла роту, она осталась жива и невредима. А вот на следующий день «…Лия вела огонь с чердака одного дома по наступающему противнику. Один снаряд разорвался рядом, Лия была тяжело ранена. Разведчики вынесли ее в деревенский сарай, где находились раненые. Бои продолжались. От мин и снарядов этот сарай загорелся, не всех раненых смогли вынести. Погибла и Лия. В этом бою была ранена также и я и эвакуирована в госпиталь».

В своей более поздней книге Г. Байдербесов излагает новую версию гибели девушки. По этой версии ранение от взрыва мины отсутствует. Просто в траншее в Алию выстрелил немецкий офицер. Алия добила его из своего автомата. «Но рана, полученная от пули врага, оказалась тяжелой. Подошедшие к этому времени снайперы Надя Матвеева, Зинаида Полякова и боец Попов вынесли Алию с поля боя на плащ-палатке… Алию доставили в медсанбат… Туда попала бомба. Здание рухнуло. Раненых завалило».

Но мы только что прочли воспоминания этих подруг – одна из них в этот момент «ушла вперед… и только потом «узнала со слов бойцов…», а другая сама была ранена. Так что эту версию придется отмести.

Легко объяснять различие подробностей в воспоминаниях однополчан. Прошло 40-50 лет со времени боев до записи этих воспоминаний. Каждый следующий бой грозил гибелью, приносил страдания. Естественно, что детали прошедшего затухали в памяти. А чем дальше уходит время войны, тем менее достоверными становятся пересказы. Так давайте больше не будем искать там, где уже ничего не найти. Теперь единственным дополнительным для нас источником сведений о тех событиях могут стать только архивные документы.

Алия Молдагулова погибла 14 января 1944 г. Ей шел девятнадцатый год. Николай Матвеевич Уральский, командир 54-й стрелковой бригады, подал командованию представление к присвоению Алие Молдагуловой высочайшей боевой награды. Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 4 июня 1944 г. Алие Молдагуловой было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). В 1965 г. останки Алии были перезахоронены на высотке Монаково недалеко от Казачихи. На надгробной плите слова: «Здесь под вечной охраной гранита лежит казахская девушка, дочь Ленинграда Алия Молдагулова».

Давайте судить об Алие по ее поступкам, по непререкаемым фактам биографии. Они свидетельствуют, что девушка была отчаянной, независимой, трудолюбивой, целеустремленной и смелой и в то же время нежной и доброй. Все эти качества были «сцементированы» ненавистью к фашистским захватчикам, чувством личной ответственности за свободу Родины. Мы знаем, что рядовым бойцам награды просто так не давались. Единицы получали звание Героя Советского Союза. Алие присвоили это звание. Значит, было за что. Значит, эта хрупкая, маленького росточка девушка это заслужила, завоевала. Так будем помнить Алию, поскольку в ее судьбе отражены судьбы ее боевых подруг, тысяч девчонок военного времени, которые по призыву души ушли на фронт. И пусть не у многих звезда украшает полинявшие гимнастерки или постаменты – все они герои!

Асылжан Мурзабулатова,
экскурсовод Западно-Казахстанского областного
историко-краеведческого музея

ВСЕ РАЗДЕЛЫ
Top