Миротворец

27 сентября 2018
0
1100

Оказавшись в конфликтной ситуации, вовсе не обязательно доводить дело до суда. Уже несколько лет в нашей стране есть законная возможность урегулировать практически любой конфликт с помощью посредника – медиатора. Этой специальности не обучают ни в одном вузе нашей страны. Все тонкости работы редкого специалиста регулируются законом о медиации. Профессиональный медиатор должен быть не моложе 25 лет, иметь высшее образование и в обязательном порядке пройти специальные курсы.
Зауреш Ахметовна Шатикова пенсионерка, активистка и просто женщина, имеющая огромное желание помогать людям. Много лет она возглавляет совет общественного согласия в поселке Подстепное, а также совет матерей, а два года назад серьезно занялась медиацией. Разобрала более 100 сложных конфликтных ситуаций. И в 90 процентов благодаря ее стараниям споры разрешены положительно. Признается, помогает жизненный опыт, оптимизм.

– Зауреш Ахметовна, как Вы стали медиатором?

– Два года назад окончила курсы. Возраст в этом деле не помеха, наоборот, добавляет плюсов. Обучалась в Астане, бесплатно. Я люблю общаться с людьми и неплохо знаю психологию.

К тому же, та мудрость, которую человек копит на протяжении всей своей жизни, имеет свою ценность. И подумала, а почему бы не попробовать? Ведь ты протягиваешь руку помощи в тот момент, когда рушится чья-то судьба. Особенно это касается молодых людей, ведь большинство из них не могут уступать, не то что правильно выходить из конфликта и искать компромисс.

– То есть, на курсах постигают и науку «конфликта»?

– Вот именно. Это действительно целая наука. Во многих случаях споров можно с легкостью избежать. Но не умеют люди этого делать.

Роль медиатора кажется не такой уж сложной, но это на взгляд несведущего человека. Медиатор помогает сторонам выявить их истинные интересы и потребности, найти решение, удовлетворяющее всех участников конфликта. А это сложно, поскольку люди не всегда готовы услышать друг друга. Зачастую они настроены враждебно, агрессивно. И в такой вот ситуации, при участии медиатора, нужно прийти к консенсусу. Он не арбитр, не представитель сторон и не обладает правом принимать решения. Он – посредник. Стороны подписывают соглашение о применении процедуры медиации до возникновения спора либо после его возникновения. Одним словом, они готовятся не вступать в конфликты, а совместно искать решения. Но есть в законе уточнения, когда процедура медиации не может быть проведена. Например, при коллективных трудовых спорах или когда те затрагивают или могут затронуть права и законные интересы третьих лиц…

– Мне кажется, если люди доходят в своих спорах до крайней точки, то скорее готовы «биться» в судах, чем мириться?

– Познакомившись с институтом медиации, с ее принципами, мне стало очевидно, что такого рода деятельность обязательно и прочно войдет во все сферы человеческих взаимоотношений. И постепенно люди поймут, насколько удобнее и выгоднее решать гражданско-правовые споры на стадии досудебного решения вопросов. То есть, никогда не поздно «сесть рядком и поговорить ладком». С участием медиатора. Я бы вообще советовала спорящим сторонам сначала идти к медиатору. А после этого им вряд ли понадобится судебное вмешательство. К тому же, прибегнув к медиативному соглашению, можно сохранить добрые отношения. Медиатор берется за дело и шаг за шагом помогает разобраться в ситуации, найти выход. Согласитесь, человеку со стороны, который не занимает ни чью позицию, это сделать гораздо проще.

Пример. Молодая семья, у которой общий ребенок, ровно три года делит имущество. Супруги разошлись, муж проживает в поселке, жена в городе снимает квартиру. Ей, сами понимаете, нужно на что-то жить, тем более в доме ее доля. Дом оценивался в пять миллионов, супруг его продавать не хотел. Раздел имущества усугубил и без того обостренные отношения. Она обратилась ко мне. Я хотела с ним поговорить, но он не шел на контакт, отказывался выслушивать любые предложения выхода из ситуации. Мне понятно, что он много сил вложил в свой дом, в свое хозяйство и, конечно, не захочет продавать последнее жилье. Поэтому вариант дележа дома сразу отмела, я ему предложила отдать супруге ее часть. Переговоры длились целый месяц. Сначала мы разговаривали с ним по телефону, потом наконец встретились лично. Видеться супруги не хотели – столько негатива было в их душе. Родители и родственники тоже взвинчены и настроены друг против друга, и тут появился посторонний человек, который выступает в качестве парламентера. И благодаря его помощи стороны начинают наконец-то слышать друг друга. В итоге ситуация разрешилась.

– К медиаторам обращаются уже в крайнем случае?

– Чаще всего да, когда от безысходности опустились руки, и нет никаких моральных и физических сил продолжать войну. А идет самая настоящая война, причем может быть даже между родственниками.

Для начала мы проводим консультацию, так как многие понятия не имеют, что такое медиация. Не знают, по какому принципу она работает. Вопросы, с которыми обращаются, разные, но всегда мы стараемся помочь, потому что человек пришел к нам со своей проблемой, как в последнюю инстанцию. Племянница у тети обманным путем выманила два миллиона тенге. Не отдает, хотя и не отказывается вернуть долг. Тете советовали написать заявлению в полицию, но она не хочет обижать свою сестру, чья дочь ее обманула. Пришла ко мне. Я нашла племянницу, поговорила с ней. Понятно, что денег у нее скорее всего уже нет и отдать всю сумму не сможет. Путем долгих переговоров составили договор, согласно которому племянница должна возвращать деньги частично с небольшим процентом. Хотя бы так.

– Часто ли бывает, что приходит человек, желающий урегулировать спор с помощью медиации, а другая сторона конфликта даже не знает о таком намерении?

– Больше всего именно таких случаев. Я всегда стараюсь, чтобы сами участники спора договаривались между собой, потому что это тоже ниточка коммуникации. Но если уж совсем невозможно, тогда мы звоним, разъясняем, что мы нейтральная сторона, что мы не заинтересованы, что не являемся представителями, что наша задача – помочь договориться, провести переговоры, приглашаем попробовать, прийти на первую «диагностическую» встречу.

– Вы так верите в медиацию?

– Безусловно. Имея базовые знания принципов и порядка проведения процедуры медиации, я верю, что решение конфликтов, в виде проведения процедуры примирения, несет за собой их уменьшение, изменение их масштабов и в итоге – последствий. Доброта спасет мир, и путь к мирному решению конфликтов, на мой взгляд, и будет этим спасением.

– Всегда ли процедура примирения успешна?

– Нет, конечно. Это не панацея от всех болезней. Есть специальные техники, когда мы смотрим, медиабельный это случай или нет. Потому что в определенных ситуациях медиация просто невозможна или неприемлема. Например, если человек недееспособен. Обращения по поводу наследства, когда истекли все возможные сроки. Или одна из сторон категорически не соглашается на медиацию. Здесь мы никого заставить не можем. Или конфликт зашел слишком далеко, и мы видим, что здесь медиация может не принести желаемых результатов. Муж с женой долго находились во враждебном состоянии. Кое-как нам удалось с ними вырулить ситуацию и даже помирить, но пока я их мирила, суд развел. И снова ситуация накалена. Они настроились друг против друга, и я начинаю работу заново.

– Как оцениваются услуги медиатора?

– Понятия прайс-листа, конечно, нет. По той простой причине, что, как и в любой организации, на разные виды услуг разные могут быть суммы оплаты. От чего в медиации зависит оплата? От сложности спора, от количества сторон. Поэтому говорить о том, что это будет стоить 5 тысяч тенге – несерьезно. Кроме этого, есть затраты на проведение: помещение, транспорт, привлечение переводчиков при необходимости. Я считаю, что регламентировать – это нереально.

Здесь как договорятся стороны. Еще совсем недавно я проводила медиацию абсолютно бесплатно. И сейчас, если человек не может оплатить, и это видно, а ему нужна помощь, то я возьмусь, не требуя никакого гонорара.

– А какие конфликты представляют наибольшую сложность?

– Мое мнение – семейные. Там очень много эмоций, нюансов, связок. Здесь, кроме навыков, нужно огромное терпение. Одна из компетенций медиаторов – быть беспристрастным, нейтральным, не оценочно судить людей. Это достаточно сложная профессия. Все думают, вот пришел человек, быстро «разрулил» конфликт… Далеко не факт. Медиатор должен уметь делать оценку рисков, финансовой стороны, правовой, уметь работать при высоком накале эмоций сторон. Медиация действительно находится на стыке нескольких профессий. Я, например, не согласна, что медиаторами должны быть только юристы. Есть вещи, которые можно делать совместно с медиатором-юристом, медиатором-психологом, медиатором-финансистом.
Много обращений по коммерческим конфликтам – это отношения между собственниками бизнеса. Иногда обращаются по трудовым спорам, но меньше. Медиатор – посол доброй воли. Его задача выслушать обе стороны и донести их мысли друг другу.

– Спасибо за разговор.

Фото Ярослава Кулика и из альбома З.А. Шатиковой
ВСЕ РАЗДЕЛЫ
Top