Человек-бомж

17 сентября 2015
0
2914

Лето для них – «золотая» пора. Вместо душных теплотрасс, холодных сараев и вонючих помоек – лес, река, заброшенная дача. Можно рыбачить, варить на костре уху, промышлять овощами и продуктами на огородах и дачах. А потом придёт зима, и они снова будут умирать в теплотрассах и замерзать в подворотнях. Их называют бомжами, сколько их – этого официальная статистика не знает.

– Мы еще не делали переучет за этот год, но приблизительно, лиц без определенного места жительства, так называемых бомжей, у нас в городе человек четыреста, – говорит председатель общественного объединения «Центр семьи АК ОТАУ» Алтынай Галимовна Искалиева, которая уже несколько лет занимается тем, что подкармливает этих людей в зимнее время.

Количество бомжей из года в год практически не меняется: одни умирают, другие пополняют ряды бездомных. Но в последнее время в эту категорию идет приток людей молодого возраста, еще не успевших нажить серьезных болезней и спиться.

– Каждый год в этой среде прибавляется количество молодых людей, стоящих на учете в психиатрическом диспансере, – говорит Алтынай Галимовна. – У них есть жилье, есть родственники, которые, может быть, рады, что они бродяжничают. Жалко их, порой ком в горле стоит…

Бомжи редко доживают до преклонного возраста, за зиму только в городе их умирает несколько десятков человек, а было бы больше, если бы власть не выделяла деньги на их поддержку, и добрые люди не развозили для них горячую пищу.

– Вот с 15 октября начнем их искать по всем злачным местам и оповещать о точках питания. Каждый год открываем семь-восемь таких точек по городу, каждый день развозим горячее питание, чай. Летом бомжам легче прожить, они расслабляются, их меньше видно в городе, но мы и летом им помогаем: собираем вещи, моющие средства. На дезстанции они могут помыться в любое время.

С некоторых пор аббревиатура БОМЖ (лицо без определенного места жительства) превратилась из вполне официального названия бродяги чуть ли не в ругательство. И Алтынай Искалиева старается эту тенденцию преодолеть, доказывает: бомжи – тоже люди, и не всегда потерянные для общества.

– В конце сентября в Центре адаптации для лиц без определенного места жительства мы проводим акцию под условным названием «Я тоже – гражданин Казахстана». Расскажем им о государственных праздниках, о правах, которые они имеют. Чтобы они чувствовали себя людьми, гражданами, – говорит Алтынай Искалиева.

– Не все они тунеядцы и падшие люди. Многие просто не могли противостоять обстоятельствам, судьбе, злому умыслу или равнодушию окружающих. Ведь не родились же они бомжами, у каждого были когда-то дом и семья, и должно было случиться что-то неординарное, чтобы человек оставил нормальную жизнь и пошел бродяжничать и побираться, – говорит она.

По ее словам, в среде бомжей появилась категория попрошаек. От «коренных» бомжей они отличаются тем, что выглядят лучше, чище одеты и многие имеют жилье.

– Чаще всего они побираются у церквей, мечетей. Они не понимают, что нарушают закон, что за попрошайничество на них могут наложить административное взыскание. Удивляются: «Я же ничего плохого не делаю, ни у кого ничего не отбираю, я только прошу, мне же дают добровольно». Они не считают это нарушением.

Им брезгливо кидают мелочь или пренебрежительно проходят мимо. Глядя на них, каждый, у кого есть семья, дом, работа, чувствует себя на высоте. Люди, по долгу службы имеющие с ними дело, считают, что многим из них такая жизнь нравится: никому ничего не должен, никому ничем не обязан. Ведь есть же в истории и литературе примеры. Первым бомжем можно считать древнегреческого философа Диогена. Жил в бочке, ел что Зевс пошлет, философствовал. Сам Александр Македонский предлагал ему переселиться из бочки во дворец, а философ отказался, не побоялся прогнать императора. Или Гекльберри Финн, верный друг Тома Сойера. Как ни пыталась добрая вдова Дуглас его усыновить, уложить в белоснежную постель, нарядить во все чистое, даже каждое утро горячим шоколадом угощала, а он сбежал и снова надел свое рубище и сказал Тому: «Вдова добрая, но не для меня все это, не вынести мне всех этих порядков – изволь каждое утро вставать в один и тот же час, хочешь-не хочешь, ступай умываться. А эта проклятая одежа, она меня душит, Том – ни сесть, ни лечь, ни на земле поваляться».

Бомж абсолютно свободен. Но какова цена такой свободы? Сколько их, оставшихся калеками, попрошайничают на улицах? Отец Владимир, священник Преображенской церкви, за годы службы повидал многих. Одно время на кладбище, прямо на могиле жила безногая женщина. Устроила себе лежбище из тряпок, на ограду накинула «крышу» из клеенки, днем побиралась, потом напивалась и укладывалась спать на могилу. А другая там, тоже на кладбище, родила ребенка.

Однажды на улице возле моего дома притулился безногий бродяга на разбитой вдрызг инвалидной коляске. Стал разматывать тряпки на своих культях, оттуда посыпались черви. Зрелище было тошнотворное. Вызвали «скорую». К чести медиков они приехали на удивление быстро, не побрезговали обработать культи несчастного и увезли его. Сказали, что в больницу.

Очень многие бездомные из-за обморожений становятся калеками. Тем, кто на костылях и в инвалидных колясках подают, конечно, охотнее. Но очень часто у таких калек отбирают собранные ими деньги, а оформить пособие по инвалидности они самостоятельно не могут: у них, как правило, утеряны документы.

Есть Центр адаптации, там могут помочь восстановить документы. Как только начнутся холода, бездомные с дач и из лесов потянутся туда. Но Центр рассчитан на 50 человек, а только по данным Алтынай Искалиевой, бездомных у нас около четырехсот. Они будут пить, мочиться в штаны и тихо умирать в теплотрассах.

Проще всего не обращать на них внимания, будто их и не существует. Но они есть.

«Я бомж. Я грязен, я ранен, иногда я пьян, от меня воняет. Но все равно я человек – не животное, не тряпка, не мусор. Кому я нужен? Я нужен себе, потому что я человек, который сам по себе достоин уважения, жизни, любви. Я нужен тебе, чтобы ты смог остаться человеком – уважающий меня так, как себя», – писала немецкий фотограф Зузанне Штетс. С 2005 года она живет в России, фотографирует простых людей, в том числе бомжей. И призывает к милосердию.

Фото: Ярослав Кулик

Добавить комментарий

ВСЕ РАЗДЕЛЫ
Top